Сай (![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small} icemon) wrote,@ 2007-04-24 02:16:00 |
|
| Current music: | Pantera |
| Entry tags: | Если есть рай, армия, переводы |
Рон Лешем - Если есть рай на земле. Глава 2.
Продолжение.
Начало: пролог, глава 1.
А вообще-то меня зовут Лираз. В учебке, на первом же построении, комвзвода зачитывал имена и споткнулся на моем, оно ему сразу не понравилось. "Так, стоп. Это что такое? - спросил он. - Лираз? Что за бабское имя? С сегодняшнего дня тебя зовут Эрез. С обновкой." Так я и остался Эрезом, до сих пор.
Была ли у меня более заветная мечта, чем командовать отделением бойцов и вести их к вершине Бофора? Не было и не будет, можете быть увереными. Но когда я вернулся с офицерских курсов, то обнаружил, что никто даже не собирается воплощать мою мечту в реальность. Комроты сказал, что я слишком нервный, слишком агрессивный и импульсивный. И если, может быть, судя по оценкам курса, я отличный боец, всегда демонстрирующий упорство и храбрость, то как человек - говно. И к тому же добавил, что нервные люди не могут командовать отделением.
Верно, был один случай, когда я набросился на военного полицейского. Этот маленький пидор остановил меня из-за запачканных грязью ботинок. Я сказал ему: "Послушай, дебил, я возвращаюсь домой после тридцати пяти дней в Ливане, я уже несколько недель не мылся, в шесть утра открыли дорогу и командир крикнул мне: "Эрез, бегом, выходи с колонной, иначе ты еще неделю не выйдешь!" Так что теперь, ты меня собираешься выебать из-за нечищенной обуви?" А он? Ни хрена его не интересовало, выписал мне жалобу. Но это еще не все. Эта сука ведь меня знает, живем в одном районе в Афуле1. Я ему говорю: "Гонен, вот ты какой крутой, а? Форму надел, так возомнил себя черт знает кем? Знаешь что, я тебя прощаю, забери свою жалобу, порви ее и сгинь с глаз моих. Забудем обо всем, как будто ничего и не было." Он не понял намек, и таки подал жалобу. Ну, я дал ему пару дней, чтобы обдумал свое поведение, а потом нашел и места живого на нем не оставил. Но знаешь, я до сих пор не могу успокоиться. Где это видано, чтобы житель Афулы выписал своему земляку жалобу?!
А, был еще случай - когда я был сержантом взвода, меня судили за умышленное причинение ущерба армейскому имуществу. Я бросил в кого-то рацию, ну и еще пару мелких предметов. Просто когда кто-нибудь упоминал мою сестру Вики, у меня крышу сносило. Вообще-то, её у меня сносило по многим причинам. Ну и на губе я сидел, было дело, за невыполнение приказа в той засаде, когда мне кричали: "Отставить атаку! Нет разрешения, ты сумашедший!"... Давно это было... Но послать меня в учебку? Сделать из меня учительницу?! Нет уж! С картонными террористами я воевать не собираюсь. Ни за что не соглашусь учить солдат как стрелять, до того как сам не узнаю, что значит командовать ими на передовой. Целыми неделями я не отставал от командира роты - требовал, умолял, кричал, плакал, отказывался от всех должностей, даже хотел уйти из полка. Не было человека, более упорного, чем я, но на мое командование это особого впечатления не производило. Пока не вмешалась судьба - один из офицеров внезапно оставил должность командира отделения, у него умер отец, и я стал командиром учебного отделени 2 вместо него. Вернее, "командиром на испытательный срок", как под микроскопом.
"Малыши" тогда на тренеровочной базе полка неделю отрабатывали ориентирование на местности. Я появился там как-то утром, без знаков различия, наблюдая за ними со стороны, за всеми тринадцатью. Я не подошел, не представился, они понятия не имели, что я их новый командир. Две недели я только присматривался, прислушивался к разговорам. Внимал и ужасался. Я услышал, например, как Эмилио кричит на Бейлиса: "Не трогай мою сумку!" Н-да, неужели все так запущено? Это твое отделение, идиота кусок, кто тебя вообще спрашивает?! Все берут чужие вещи, в этом вся суть. Быть отделением - это значит своровать чипсы у Зитлауи, вытащить из сумки Ривера пару трусов, взять у Шпицера носки, потому что у него они самые чистые, и все знают, что его мама использует "Бадин"3. Быть отделением - это когда ты бежишь в душ, снимаешь полотенце и получаешь шквал шлепков по голой заднице. Холодрыга на улице, ты мечтаешь уже залезть в душ, под горячую воду, но все тебя выталкивают наружу, нещадно одаривая оплеухами, а ты лишь благодарен Богу за таких друзей.
Но не эти. Эти были просто группой чужих друг другу людей. Не дружелюбные, не усидчивые, одетые кое-как, с результатами стрельбищ, за которые было бы стыдно даже румынским девочкам-бойскаутам. Их сержанта я послал в первый же день, он был слишком апатичным и заторможенным, слишком «ашкеназом»4. Вместо него я привел Ошри. На ознакомительной беседе я посоветовал им забыть о правилах генштаба - шесть часов сна, час на завтрак, час на обед, час на ужин и час отдыха после каждых трех часов на солнце. Так не создают бойцов для Ливана. Секретаршу штабную можно так дрессировать, и то с трудом. Я оставил им по три часа в сутки на сон, включая частые "белые ночи"5. Когда я обнаружил беспорядок в одной из казарм, они перешли спать в палатки. Когда я краем уха услышал, как Итамар кричит по телефону на свою мать: "Хватит, заткнись уже!", я отменил телефонные разговоры, сообщив им: кого поймаю с мобильником - вылетит из полка6. Я специально их злил, много они от меня натерпелись, ох как много. Они падали на раскаленный гравий и отжимались на кулаках, пока кровь не шла из пальцев. "Как в тюрьме, - говорил я им, - как в плену. Вы можете кричать, но никто вас не услышит. С другой стороны, вы можете раздвинуть ноги, и, может быть, даже начать получать удовольствие." После нескольких дней уже был виден блеск у них в глазах, первый признак общего командного духа. И это был не просто командный дух, а его самый сплочающий вид - ненависть. Они до смерти меня ненавидели, все без исключения.
Хотя, возможно, было и исключение - Ривер, санинструктор7 Ривер. Это началось во время недельных учений на пересеченной местности, во время задания по агрессивности. Солдаты ползали, мяли колючки, вырывали кусты, передвигали камни, вымещали всю злость на природе. Ну, как обычно. К моменту, когда от царапин на них не осталось живого места, а у Бейлиса капала кровь изо рта, я дал им последний приказ: "Слева от меня, расстояние - 80 метров, видите кривое дерево? Выпрямить!" Через мгновение они были на нем, тянули, рвали, ломали, прямо полк слонов при поддержке коммандос грызунов. "Смотри-ка, - сказал я Ошри, - Они таки его прикончат." Но не успел я убрать улыбку с лица, как заметил слева прохлаждающегося Ривера, опершегося на камень и смотрящего на меня наглым взглядом. Пока я обдумывал, какое наказание заслуживает подобное поведение, Ривер, самый тихий и дисциплинированный солдат отделения, подошел ко мне и сказал без тени смущения: "Не стоило отдавать этот приказ. Скажи им, чтобы прекратили." Я аж слюной подавился. Почувствовал себя таким глупым, даже не знал, что ответить. Только через пару секунд пробормотал, что он прав.
С этого дня Риверу приходилось тяжелее всех. Я порвал ему задницу, раскроил душу, я хотел создать из него боевую машину. Я сделал из него супермена, все жилы четко выделялись у него на теле. По ночам, когда все отделение забывалось сном в теплых кроватях, я часами гонял его в хвост и в гриву, заставляя заниматься отработкой навыков первой помощи или физподготовкой. В два часа ночи мы выходили на пробежку вокруг базы, с Итамаром в роли раненого у Ривера на спине. А Итамар, кто с ним не знаком, - это здоровенный бетонный блок, бульдозер, человек-шкаф. Мы бегали каждую ночь, под дождем, даже в град. Я заставил его прикинуться рацией, бегать от одного командира к другому и передавать сообщения. Под конец, когда он уже выдохся, я позволил ему отдохнуть пять минут и подзарядиться от электрического столба. Что ж, нелегко быть любимым солдатом командира отделения. Ривер не сломался, не жаловался. Однажды, перед тем, как отпустить его в палатку, я позволил себе похвалить его. Если не ошибаюсь, я сказал какую-то пафосную чушь, что-то вроде: «Если меня ранят, то я сочту за честь оказаться в твоих руках» Он промолчал, бросил на меня свой знаменитый пронизывающий взгляд, и, не знаю как, но я понял, что и он доволен мной. Пойди разберись...
Гай, мой старший брат, сказал мне когда-то, что быть командиром отделения - это значит любить. Ты получаешь на руки тринадцать хрупких ребят, называешь их "малышами", тащишь их за собой в длинный поход с кучей трудностей и проблем, и весь путь лишь молишься Богу, чтобы ничего с ними не случилось. «Ты заботишься о них,» сказал Гай, «а не о себе, и если солдат рассказывает тебе, что его дядя умер от сердечного приступа, и ты видишь настоящую боль у него в глазах, тебе, где-то глубоко внутри, будет точно также больно». Я тоже хотел страдать такой болезненной любовью, клянусь, я очень сильно старался. Но не получалось. Иногда я чувствовал по отношению к ним пренебрежение и отвращение, иногда злость, в редкие моменты немного удовлетворения, но в основном я просто ничего не чувствовал. Долгое время Ривер оставался единственным исключением.
Например, я хотел любить Эмилио. Ведь парень приехал из Аргентины, только со своей сестрой-близнецом, оставив всю семью и друзей на другой планете, и все это для того, чтобы призваться в Цахаль. Разве он не заслуживает уважения? Конечно, заслуживает. Но как можно не охренеть от солдата, которого рвет как автомат с газировкой? Его рвет в марш-бросках, рвет во время пробежек, рвет, когда на него кричат. А Шон? Шон - торчок с красными глазами, всё время как будто под кайфом, он видит летающих улиток, сумашедших арабов в Мекке, он не знает, где он находится, он в полете, в движении, он «шокист»8. Шпицер? Шпицер слишком спокойный. А Итамар слишком толстый, а Бейлис слишком религиозный и набожный, а Боаз слишком увлекающийся, а Эльдад слишком нахальный, он уверен, что все бабы только и только о нём и мечтают, богатей избалованный, интеллигент с кучей бабок, но ведет себя типа свой, я его сразу раскусил. А Пинчук инфантильный, спит с плюшевым мишкой, зовет его Ярон, считает, что это прикольно. Обижается по каждому пустяку. А Бар-Ной слишком добрый, а Цион тупой, как валенок, а Кока просто скучный. А ведь мы идем на войну, как пафосно это не звучит, мы действительно идем на войну. И как я, их командир, должен любить эту кучу слабаков и нытиков, которые даже не понимают, куда мы скоро попадем?
Два месяца на тренировочной базе показались вечностью.
Продолжение: глава 3.
Примечания переводчика:
1 Афула - город на севере Израиля.
2 Учебное отделение ("цевет маслуль") - отделение в процессе обучения, в пехотных частях длится около года.
3 "Бадин" - смягчитель для белья.
4 Ашкеназ - выходец из общин европейских евреев.
5 "Белая ночь" - ночь, которую солдаты проводят без сна.
6 В элитные пехотные части сложно попасть, идет строгий отбор многих желающих, поэтому быть отчисленным из части считается самым серьезным наказанием для бойца.
7 В пехотных частях санинструктор является одним из бойцов, параллельно проходящий специальную подготовку.
8 "шокист"(арм., от слова "шок") - "тормоз", медленно соображающий солдат.
Как всегда, буду рад замечаниям.
Пояснение для тех, кто видел фильм "Бофор":
Эрез/Лираз - в фильме под именем Лираз.
Ривер - Корис (санинструктор).
Йонатан Шпицер - Шпицер/Шпиц.
Имена всех остальных персонажей идентичны.
Небольшой бонус: "настоящие" Эрез и Ошри:
Ротем Яир (Эрез, слева) и Эран Цабари (Ошри), зима 2007 (картинка 168Kb).
